офицер и шпион реальная история

«Офицер и шпион» Романа Полански: каким получился самый скандальный фильм Венеции

Самый главный (пока что) скандал Венецианского кинофестиваля – показ «Офицера и шпиона» Романа Полански. Кинокритик Егор Москвитин рассказывает, что общего у фильма с другими картинами режиссера.

«Офицер и шпион» начинается столь же величественно и сентиментально-бравурно, как «Барри Линдон» Стэнли Кубрика, только вместо марша английских солдат зритель наблюдает построение французских. На глазах у них вот-вот состоится «гражданская казнь» Альфреда Дрейфуса (его играет неузнаваемый Луи Гаррель). Офицера, обвиненного в шпионаже в пользу немцев, лишат погон, а его саблю сломают об колено. Но он лишь воскликнет: «Я не виновен, да здравствует Франция, да здравствует армия!» А люди за оградой ответят ему криком «Смерть евреям!» Еврейское происхождение обвиняемого станет, по сути, главным фактором в сфабрикованном деле Дрейфуса и приведет к глубочайшему социальному и политическому кризису не только во Франции, но и во всей Европе – о процессе будут высказываться даже Толстой и Чехов.

Офицера сошлют на каторгу на остров Дьявола – том самом, с которого бежал легендарный авантюрист Анри Шарьер (и сыгравшие его в разные годы в «Мотыльке» Стив Маккуин и Чарли Ханнэм). Но Дрейфус о побеге, как и положено офицеру, и думать не станет. Его судьба окажется в руках полковника Жоржа Пикара (Жан Дюжарден) – единственного участника суда, который усомнится в виновности героя. Пикар – такой же антисемит, как и большинство представителей военной элиты Франции в 1895-м. Но торжество закона и восстановление чести армии для него важнее личных чувств. Однако для их с Дрейфусом оппонентов превыше всего стабильность в стране и репутация власти. Поэтому герои оказываются в абсурдной кафкианской ситуации, когда армейская верхушка готова покрывать настоящего предателя, лишь бы избежать морального краха. Но шпионаж кого-то из офицеров французского Генштаба в пользу немцев все равно продолжается, так что Пикар, назначенный главой разведки, начинает свое расследование с нуля.

В «Офицере и шпионе» переплетаются темы, когда-то сделавшие Романа Полански суперзвездой сначала европейской, а затем и американской режиссуры. Поэтому и сравнивать фильм хочется не с принесшим ему «Оскар» за режиссуру «Пианистом» (2002), хотя речь в нем тоже шла о судьбе евреев и столкновении человека с историей, а с картинами 60-х и 70-х. Как и в «Ребенке Розмари» (1968) и «Жильце» (1976), волю героев в «Офицере и шпионе» подтачивает растущая паранойя. За Пикаром начинается слежка, он перестает верить своим подчиненным и отстраняется от любовницы, как всегда элегантно сыгранной Эммануэль Сенье. Кстати, третья жена режиссера до этого исполнила роли в пяти его картинах, в том числе и в «Венере в мехах» (2013) – другом исследовании садизма и мазохизма как базовых инструментов взаимодействия между людьми. Но жертвой паранойи становится не только Пикар, но и вся Франция.

Кадр со съемок. Фото:MART/KCS/East News

Эксперт-графолог (Матьё Амальрик из все той же «Венеры в мехах») искренне списывает свою ошибку на еврейский заговор, а люди на улицах устраивают погромы и жгут газеты и книги. Любого, кто встанет на защиту Дрейфуса – к примеру, писателя Эмиля Золя – объявляют предателем, продавшимся еврейским ростовщикам. При этом у Поланского, чья семья прошла через гетто во время войны, остается очень деликатный подход к описанию антисемитизма. Спасителем Дрейфуса он делает француза, который и сам не любит евреев. А Гаррелю велит играть Дрейфуса как человека честолюбивого и потому малосимпатичного. Эти детали превращают «Офицера и шпиона» из фильма про мученика в фильм про тело государства как таковое. Картина не про историю, не про Францию и не про антисемитизм – а про то, что происходит здесь и сейчас в самых разных странах с самыми разными людьми.

И этот конфликт человека и системы роднит «Офицера и шпиона» уже с совсем другим (возможно, главным) шедевром Полански – «Китайским кварталом» (1974). Криминальный детектив про Лос-Анджелес 1937-го года завершался капитуляцией героя перед средой, которую ни побороть, ни изменить. «Джейк, забудь, это Чайнатаун», – говорил раздавленному персонажу Джека Николсона сердобольный напарник. Герой Жана Дюжардена в «Офицере и шпионе» – тоже вполне себе мужчина из нуара: пытается докопаться до правды, элегантно выглядит, много курит, красиво пьет, тайком встречается с замужней женщиной, как-то сочетает цинизм с благородством и не прячется от вызовов на дуэль.

Однако «Офицер и шпион» (осторожно: здесь и до конца абзаца – «спойлер» для тех, кто не знает, чем закончилось дело Дрейфуса), в отличие от «Китайского квартала», завершается не крахом надежд на перемены, а торжеством справедливости. Спустя десять лет после заключения офицера восстановят в звании, а полковника, который его защищал, сделают генералом. И этот счастливый финал событий столетней давности до такой степени идет вразрез с логикой реального мира, что начинает казаться сказкой. В иностранных рецензиях на «Офицера и шпиона» часто повторяется тезис, что это история о том, как воли одного человека хватило, чтобы изменить систему. Но правда (для многих горькая) в том, что Пикар совершает свой подвиг внутри двух систем. И да, одна из них – спецслужбы, армия и политики – его подавляет. Но другая – свободная пресса, независимый суд и публичные интеллектуалы вроде Золя – поощряет и защищает. И это обстоятельство делает фильм малоинтересным для тех, кто знаком с делом Дрейфуса – и совсем бесполезным для тех, кто ищет связь между ним и реальным миром. Зато у Полански получается грандиозная ода ценностям старой Франции – страны, которая вот уже сорок с лишним лет не выдает его Америке, где режиссера все еще обвиняют в изнасиловании несовершеннолетней модели.

Фото: Michal Wargin / East News

Защищая свое решение взять Полански в конкурс, глава Венецианского кинофестиваля Альберто Барбера высказал непопулярную ныне мысль, что личность художника нужно отделять от его произведений. Прямо во время пресс-конференции с программным директором поспорила председательствующая в жюри режиссер из Аргентины Лукреция Мартель. Кто из них прав, каждый зритель пока что в праве решать сам – инструкции по этому поводу сверху еще не спускают. Но в чем с Барберой сложно поспорить, так это в том, что «Офицер и шпион» – пример абсолютного классицизма в режиссуре. Как и мелькнувший в фильме Эмиль Золя, Роман Полански (кстати, у него и у самого здесь есть маленький эпизод) верит в то, что «Натура не нуждается в домыслах». «Офицер и шпион» свободен от вычурных метафор и всех правил хорошего тона современной драматургии. В фильме даже нет экстраординарных актерских работ, несмотря на более чем располагающий к этому ансамбль. Любым экспериментам 86-летний лауреат всех мыслимых кинопремий мира предпочитает медленную и обстоятельную реконструкцию событий. И создает фильм-музей, в котором легко заскучать. Но еще легче – поразиться величию истории, которая, увы, безвозвратно ушла.

Источник

«Я обвиняю!»: за что судили Дрейфуса, о котором Роман Полански снял фильм «Офицер и шпион»

В российский прокат вышел новый фильм Романа Полански «Офицер и шпион». На 76-м Венецианском кинофестивале картина получила приз жюри — «Серебряного льва». Чтобы подробно разобраться в историческом конфликте, который лег в основу фильма, «Афиша Daily» отвечает на вопросы, которые могут возникнуть у зрителей перед походом в кино.

С чего все началось?

Франция, 1894 год. Страна едва оправилась от сокрушительного поражения в войне с Пруссией (1870–1871), по итогу которой немцы захватили Париж, отняли у французов важнейшие промышленные регионы — Эльзас и Лотарингию и образовали Германскую империю. Само собой, отношения между странами были максимально напряженные. Поэтому немецкое посольство в столице находилось под постоянным наблюдением французской контрразведки. Шпионы понимали, что около здания могут крутиться их коллеги «с другой стороны» или изменники, которые готовы за деньги и убежище подорвать политическую или оборонную ситуацию в республике.

Постепенно накопилась информация, из которой следовало, что предатель — высокопоставленный артиллерист по прозвищу Дюбуа (или просто Д.), имеющий доступ к секретным документам. Также выяснилось, что он отправил немцам данные о многих укреплениях и новых крепостях. Однако понять, кто такой Дюбуа, было невозможно. И тут Анри крупно повезло: уборщица принесла ему написанное от руки донесение агента. Это была крохотная папиросная бумага без числа и подписи, зато с характерным почерком. Майор тут же сравнил его с образцами всех офицеров-артиллеристов Генштаба и составил список подозреваемых. Первым и основным оказался капитан Альфред Дрейфус.

Кто такой Дрейфус?

Альфред Дрейфус родился 9 октября 1859 года в городке Мюлуз. Его отец был богатым владельцем фабрики, поэтому мальчик получил превосходное образование. В 19 лет Альфред поступил в военное училище, где получил звание лейтенанта артиллерии. Несмотря на исполнительность и педантичность продвижение по службе шло медленно. Все потому, что Дрейфус — еврей.

Антисемитизм в Европе был распространен с давних времен — от гонений во время крестовых походов в XI веке до обвинений в распространении чумы в XIV. И за шестьсот лет ничего не изменилось. Один из негласных лозунгов французской армии звучал так: «Армия своя и для своих». А евреи были чужими. Поэтому капитанский чин Дрейфус получил лишь в 1892 году, когда ему исполнилось тридцать три. Не обошлось без скандала: успешно сдав экзамены, мужчина получил неудовлетворительную персональную характеристику лично от генерала Бонофона. Тот прямо заявил, что таким, как он, не место в аристократическом обществе офицеров-христиан. В итоге Дрейфус подал протест, получил капитана и был принят на службу в Генштаб. Из нескольких сотен военных он был там единственным евреем. За два года Альфред показал себя выдающимся военным инженером и математиком, но друзей не нажил. Сослуживцы характеризовали его как гордого и нелюдимого человека, который был чрезмерно требователен как к себе, так и к подчиненным. С 1 октября 1894 года Дрейфус служил в 390-м линейном полку в Париже.

Так почему обвинили именно его? Только из‑за национальности?

Да. Юбер Анри не скрывал своих антисемитских взглядов. Поэтому ему хватило лишь частичного совпадения в почерке. При этом когда Дрейфуса судили, министерство обороны прислало пять экспертов-графологов, и два из них заявили, что почерк обвиняемого и почерк записки — разные. Еще один оказался не уверен и затруднился с ответом.

Как проходил суд?

15 октября 1894 года Альфреда вызвали к Юберу Анри в гражданской одежде. Там его арестовали. Вскоре информация просочилась в прессу. Газеты, в том числе легендарная La Libre Parole, вышли с заголовками в духе: «Пойман еврей-предатель!» Пресса также пускала в общество дезинформацию о том, что Дрейфус уже сознался в своих преступлениях, но богатые евреи решили замять дело и строят очередные заговоры, чтобы спасти своего единоверца. Франция загудела, антисемитское движение получило новую силу. Поэтому решение суда, который проходил с 19 по 22 декабря — к тому моменту Альфред уже два месяца сидел в тюрьме, — было предрешено задолго до его начала.

Каким было наказание?

5 января 1895 года на плацу военного училища, которое ранее закончил Дрейфус, перед строем с него сорвали погоны и сломали шпагу.

В прощальном письме родным Дрейфус написал жене: «Дорогая, сделай все, чтобы отыскать настоящего предателя. Он же существует. Он где‑то рядом!»

Что было дальше?

Вскоре выяснилось, что Фердинанд дважды в месяц заходил в немецкое посольство, а его почерк полностью совпадал с записками от «Д.». Это значило, что Дрейфус был невиновен! Чтобы удостовериться в этом, Пикар ознакомился с тайным судебным досье и не нашел там ни одного прямого доказательства вины Альфреда. То есть тот был осужден за преступления Эстерхази. С этими данными полковник явился к министру Гонза, но получил шокирующий ответ:

Но Пикар отказался молчать. Поняв, что ему никто не поможет, он обратился к частному адвокату, жене и брату Дрейфуса, которые не переставали бороться за честное имя Альфреда. В итоге брат, узнав имя предателя, подал на него в суд, обвинив в измене Франции. А Пикар отправил все имеющиеся на Эстерхази улики в газеты. Но Гонза был прав: из‑за высокого положения в обществе Фердинанд был безоговорочно оправдан. После того как Пикар потерпел поражение, его отправили в отставку за разглашение военной тайны.

Тогда как оправдали Дрейфуса?

В январе 1898 года известнейший французский писатель Эмиль Золя опубликовал в газете L’Aurore (Заря») открытое письмо к президенту страны Феликсу Фору с громким заголовком «Я обвиняю!» В нем он разоблачал военную верхушку, требовал суда над командованием армии и освобождения Дрейфуса. Этот жест моментально разделил Францию на два противоборствующих лагеря: «дрейфуситов», к ним относились радикалы, социалисты и известные личности: Марсель Пруст, Клод Моне, Камиль Писсарро, Анатоль Франс, и «антидрейфуситов» — все военное сословие, националисты, клерикалы, Жюль Верн, Поль Сезанн и Анри Матисс.

Какое историческое значение имеет дело Дрейфуса?

Также дело Дрейфуса сильно повлияло на основателя Всемирной сионистской организации Теодора Герцля. Он присутствовал на суде и, услышав как толпа скандировала: «Смерть евреям!» — принял решение о необходимости создания еврейского государства в Палестине. Через полвека там родится Израиль. Он же придумал название столицы Тель-Авив, что переводится с иврита как «Холм весны».

А что стало с самим Дрейфусом?

Вскоре после реабилитации он покинул военную службу и вышел в отставку. Но в 1914 году, когда началась Первая мировая война, он вернулся и командовал фронтовым распределением боеприпасов. За заслуги и отличие Альфред получил звание подполковника и еще один орден.

Умер Дрейфус в Париже 12 июля 1935 года. Ему было 75 лет.

В фильме «Офицер и шпион» Альфреда Дрейфуса сыграл Луи Гаррель, а полковника Пикара — Жан Дюжарден.

Источник

«Офицер и шпион»: как развивалось громкое антисемитское дело XIX века

В прокате картина классика Романа Поланского о знаменитом деле Дрейфуса

Кадр из фильма «Офицер и шпион»

Имя современного классика Романа Поланского (он же Полански, он же Полянский) уже давно прочно ассоциируется не только с кино, но и с драмами и скандалами не кинематографическими. В прошлом году Квентин Тарантино рассказал в своем фильме «Однажды… в Голливуде» альтернативную версию событий, связанных с убийством в 1969 году бандой Чарльза Мэнсона беременной жены Поланского Шэрон Тейт. Некоторые посчитали такой поступок неэтичным и Поланскому посочувствовали.

Чтобы избежать наказания, Поланский бежал из США, куда до сих пор не может вернуться. В связи с этими давно известными фактами у многих вызвал большие вопросы пресс-релиз, в котором постановщик намекал на параллель между самим собой, чья вина была доказана, и невинно осужденным Альфредом Дрейфусом, которому посвящена его картина. К тому же, незадолго до выхода во французский прокат «Офицера и шпиона», еще одна женщина обвинила Поланского в изнасиловании, будто бы совершенном им еще раньше, в 1975 году.

Были и другие обвинения — Поланский в интервью утверждает, что они исходили от женщин, которых он никогда не видел. Общественное мнение разделилось: одни рьяно выражали свой протест (во Франции некоторые показы «Офицера и шпиона» пытались сорвать), другие восхищались фильмом, считая, что нужно отделять личность автора от его творчества. Кто-то и вовсе делал упор на то, что Саманта Геймер давно простила своего обидчика — а новое обвинение еще не доказано —, да и в 1970-е, мол, было другое отношение к сексу (но не к изнасилованиям же, правда?).

Однако практически все сходятся на том, что осевший во Франции Роман Поланский, который выжил в краковском гетто, снял очень хорошую и важную картину. И к опыту самого Поланского она все же имеет непосредственное отношение, но другого рода: он, как никто другой из кинематографистов, знает, каково это — испытывать на себе влияние антисемитизма. Дело Дрейфуса, ставшее одним из главных предвестников антисемитского движения XX века, в конце XIX века гремело не только во Франции, но и по всей Европе.

В 1895 году капитана Альфреда Дрейфуса (его в фильме изображает измененный до неузнаваемости красавец Луи Гаррель) показательно лишают всех знаков отличия на плацу Парижской военной школы. Военный суд, не имея реальных доказательств, обвинил Дрейфуса в шпионаже в пользу Германии и сослал на Чертов остров. По общепризнанной точке зрения, единственной его «виной» было еврейское происхождение, о котором то и дело презрительно вспоминают некоторые персонажи фильма.

Вскоре после этих событий новым начальником военной разведки становится Мари-Жорж Пикар, бывший преподаватель Дрейфуса и антисемит. Эта роль — главная в фильме, где сам Дрейфус появляется всего несколько раз — отдана Жану Дюжардену, актеру скорее комического амплуа. Именно его персонаж Пикар, несмотря на собственные взгляды, будет тем, чьей целью внезапно станет оправдание Дрейфуса.

Пикар заново открывает расследование и быстро выходит на след реального шпиона, параллельно обнаруживая, что дело против Дрейфуса сфабриковано, улик толком нет, да и те, что есть, подделаны. К счастью, среди сторонников Дрейфуса будут и известные люди. Один из них, Эмиль Золя, напишет знаменитое письмо «Я обвиняю» — так и называется на французском картина Поланского. «Офицер и шпион» — англоязычное название фильма и заглавие романа Роберта Харриса, легшего в основу ленты. Защитников Дрейфуса станут преследовать, как и его самого: Золя был осужден, Пикар выслан служить туда, где запросто мог быть убит. Французское общество разделилось: одни поддерживали Дрейфуса и его защитников, другие сжигали книги Золя и устраивали еврейские погромы.

Роман Поланский выбрал для изложения этой истории очень спокойный тон и ровный ритм — он не давит на эмоции, не манипулирует зрителями. Кому-то это может показаться плюсом, кому-то — минусом, но такая честная аскетичность в любом случае вызывает уважение. Внезапным образом «Офицер и шпион» вызывает ассоциации с сериалом HBO «Чернобыль», в котором репутация государства для сильных мира сего оказывается важнее правды и человеческих жизней. В картине Поланского честь армии для покрывающих друг друга военных также оказывается важнее свободы одного маленького, оболганного человека.

Парадокс в том, что и Пикар, будучи патриотом, тоже беспокоится о чести армии, только вот трактует он это слово совершенно по-другому: для него честь равна честности. В этом смысле «Офицер и шпион» подобен недавней картине еще одного классика — Клинта Иствуда. Герой его «Дела Ричарда Джуэлла» так же, как и Пикар, предан государству и точно так же, столкнувшись с несправедливостью, вынужден выступить с обвинением против него. Оба фильма имеют непосредственное отношение к современной действительности с ее сфабрикованными делами и общественным мнением, выносящим приговор порой еще до суда, но оба привносят в эту мрачную действительность луч надежды: иногда всего один человек может переломить ситуацию.

Источник

Защитительная речь: рецензия на фильм «Офицер и шпион»

Интерьерная драма Романа Полански о назревающей европейской катастрофе.

В 1894 году Альфред Дрейфус (Луи Гаррель), образцовый офицер французской армии, был арестован и предан военному суду по делу о шпионаже в пользу Германии. Дрейфус, исполнительный и трудолюбивый служащий, был единственным евреем в штабе, чем и воспользовалось антисемитское руководство штаба. Судейский состав признал офицера виновным в государственной измене, руководствуясь в первую очередь секретными письмами и документами, которые были адресованы немецкой стороне. Почерк невиновного офицера подозрительно напоминал почерк изменника, шпионившего для Германии.

Лишь в 1906 году Дрейфуса реабилитировали и отменили приговор, доказав отсутствие связей между ним и правительственными кругами Германии. Но прежде, чем это произошло, полковник Жорж Пикар (Жан Дюжарден) должен был провести тщательное расследование и установить, что виновным в шпионаже является не Дрейфус, а майор Фердинанд Эстергази — именно он отправил записку военному атташе Германии.

Кадр из фильма «Офицер и шпион»

Так уж получилось, что о грехах и скандалах 86-летнего Романа Полански сегодня мы наслышаны куда больше, чем о его новых фильмах. «Офицер и шпион», историческая картина, поставленная в жанре судебно-процессуальной драмы, заставляет прокрутить в голове целый ряд ассоциаций: от «Троп славы» Стэнли Кубрика и вплоть до недавнего «Дела Ричарда Джуэлла» Клинта Иствуда. Жорж Пикар, выстраивая целую апологию по спасению Дрейфуса, неизбежно становится новым Аттикусом Финчем и полковником Дэксом XIX века, справедливым и самоотверженным идеалистом. Пикар не понаслышке знаком с понятием справедливости и чести — он идет против военного суда и находит убедительные доказательства того, что дело Дрейфуса — всего лишь спланированная фальсификация. Но у Полански не все так наглядно: фактурный и темпераментный Жан Дюжарден передает всю противоречивость натуры начальника контрразведки — защита Дрейфуса позволит Пикару получить чин генерала и стать военным министром и, по сути, самоутвердиться.

Кадр из фильма «Офицер и шпион»

История об этом инциденте разлетелась по всей Европе. Неспроста обвинение Дрейфуса всколыхнуло интеллектуальную прослойку граждан, резко разделив общество по вопросам антисемитизма — на людей светских и людей консервативных. И тем удивительнее, что Полански рассказывает о ключевых событиях в европейской истории XIX века в своем привычном формате — это, как ни крути, интерьерная драма, абсолютно клаустрофобическая и недалеко ушедшая от старомодного стиля польского мэтра. Герои большую часть фильма проводят в закрытом пространстве, внутри чиновничьих кабинетов и коридоров. Стесняет их, безусловно, беспринципный властный аппарат — огромный монстр, глухой и слепой по отношению к правде. Безжалостная машина не обосновывает свои распоряжения, и, пожалуй, самое страшное — она обладает монополией на истину. Истиной становится то, что просто-напросто выгодно сильнейшему.

В этом отношении «Офицер и шпион» напоминает историю Ричарда Джуэлла — еще одного показательного героя, выставленного козлом отпущения. Пусть Полански, как и Иствуд, рассказывает об историческом инциденте, но заданная тема отражает суровые условия сегодняшней информационной среды. Обвинения шьются по щелчку пальцев и выносятся на международную арену, превращая жизнь в доподлинно пережитую анафему. Спасение человека и защита доброго имени — это вопрос чести и мужества, вполне решаемый в духе старых аристократических дуэлей. Между Жоржем Пикаром и Юбер-Жозефом Анри — майором, занятым фальсификацией досье на Дрейфуса, — состоится показательная дуэль, чем-то она напомнит кубриковские мизансцены из «Барри Линдона».

Кадр из фильма «Офицер и шпион»

Полански, с одной стороны, позволяет легко установить с контакт с рассказанной историей: он избегает патетики, высокопарных речей (от них не воздержался бы Спилберг, снимай он когда-нибудь картину о деле Дрейфуса). Режиссёр не устраивает показательную порку всему человечеству, как делал это раньше. «Офицер и шпион» — вполне прямолинейный рассказ. Академичный, очень чопорный, и в своей официальности он даже выглядит несколько пугающе.

Впрочем, для себя Полански тоже не находит спасения – польского режиссёра из года в год бомбят на страницах интернет-изданий, вспоминая скандальное дело об изнасиловании. «Офицер и шпион» — это его попытка высказаться в собственную защиту (хотя кейс Полански далеко не такой однозначный, как у героя фильма). Примерно в том же духе, что и «Я обвиняю» — газетная статья Эмиля Золя, где французский автор резко высказывался о судебных решениях по отношению к Дрейфусу. Это объясняет, почему, например, новая лента постановщика не получает такого зрительского спроса, нежели его предыдущие фильмы, — шпионская история о Дрейфусе более ценна для самого Полански, чем для всех нас.

Источник