песня у деревни крюково погибает взвод история
Песня о войне. «У деревни Крюково»
Конный патруль на улице деревни Крюково под Москвой, 20 декабря 1941
В ноябре-декабре 1941 года две немецко-фашистские группировки, одна из которых ранее действовала на Волоколамском направлении, а другая – на Клинском, прорвались в район деревни Крюково. Выгодное расположение Крюково на доступной для танков местности, близость к железной дороге делали станцию значимой целью для немецких генералов. Бой приняли воины 8-й гвардейской дивизии имени И.В. Панфилова, второго гвардейского кавалерийского корпуса генерала Л. М. Доватора и первой гвардейской танковой бригады генерала М.Е. Катукова. Они сражались за каждый дом и каждую улицу.
Когда враг занял деревни Пешки и Никольское и приблизился к деревне Льялово, командный пункт советской 16-й армии был перенесен на станцию Крюково.
30-го ноября во второй половине дня советские войска начали атаки по всему фронту обороны 16-й армии. Особенно жестокие бои шли в районе деревень Крюково и Пешки. Деревня Крюково переходила из рук в руки 8 раз. Враг сделал Крюково своим опорным пунктом. Каменные здания противник превратил в доты, между постройками в засадах находились врытые в землю немецкие танки. Фашисты стремились прорвать оборону советских войск во что бы то ни стало и дойти до Москвы.
В первых числах декабря войска 16-й армии генерал-лейтенанта К.К. Рокоссовского остановили продвижение немецких войск и перешли к обороне. В районе станции Крюково бои не прекращались ни на минуту. 354-я стрелковая дивизия обороняла Ленинградское шоссе и северную окраину Крюково.
9-го декабря воины 354-й стрелковой дивизии овладели деревней Матушкино и вышли на рубеж Чашниково, Алабушево. 12-го декабря был освобожден Солнечногорск, а 15-го декабря – Клин.
Станция Крюково и деревня Матушкино были последними населенными пунктами, захваченными фашистами в битве под Москвой. «Проклятый автобус до Москвы» не опаздывал, как шутили немцы, его просто не было. Красная площадь так и не стала для врага «промежуточной станцией».
Именно здесь, у деревни Крюково, натиск фашистских захватчиков был остановлен и произошел перелом: оборона обернулась наступлением. Бои, шедшие на зеленоградской земле, маршал Рокоссовский впоследствии назвал «вторым Бородино».
Из воспоминаний маршала Рокоссовского: «Боуржан Момыш-Улы разорвал карту: «Дальше нам карта не нужна, мы не отступим».
Вот подразделение полковой разведки из двенадцати человек полностью погибает под огнем гитлеровцев. Бог мой, да сколько ж таких взводов, рот, батальонов и полков полегли у станции Крюково, в 41 километре от Москвы?!»
Шел в атаку яростный
Все патроны кончились,
Их в живых осталось только семеро,
Будут плакать матери
Он не сдаст позиции,
Их в живых осталось только семеро,
Их в живых осталось только семеро,
Шел стрелковый взвод.
В карауле у холма печального
Так судьбой назначено,
Там, где пал со славою
Тот бессмертный взвод,
Там шумит, шумит сосна высокая,
24 июня 1974 года на 40-м километре от центра столицы по Ленинградскому шоссе у въезда в Зеленоград был открыт памятник-монумент «Защитникам Москвы». На придорожном кургане, воздвигнутом на братской могиле, где покоится более 760 человек, высится серый обелиск.
Три сомкнутых сорокаметровых штыка символизируют стойкость трех воинских частей – стрелковой, танковой и кавалерийской. У подножья обелиска расположены три мраморные стелы. На одной из них начертано: «1941г. Здесь защитники Москвы, погибшие в бою за Родину, остались навеки бессмертны».
«У деревни Крюково погибает взвод» — О каком Крюково поётся в знаменитой песне
Диорама «Бой за станцию Крюково»
«Шел в атаку яростный сорок первый год…»
Бои в Подмосковье в декабре 1941 года
Однако есть и другие тезки-претенденты. И доводы в их пользу звучат не менее убедительно.
«У деревни Крюково погибает взвод…»
В 1941-м в Московской области было 12 деревень с названием Крюково, и как минимум половина из них оказалась в зоне боев за столицу.
Деревня Крюково Истринского района в дни жестоких боев вдоль Волоколамского шоссе оказалась занята фашистами, но 8 декабря 1941-го была отбита у врага пехотинцами 131-го полка.
Деревню Крюково Клинского района 17 декабря 1941-го защищали от врага две стрелковые дивизии — 365-я и 371-я.
Возле деревни Крюково Наро-Фоминского района в 41-м шли кровопролитные бои, после которых погибших солдат похоронили здесь же, в братской могиле.
В деревне Крюково Волоколамского района 20 ноября 1941-го советские войска (в том числе и измотанная в боях Панфиловская дивизия) остановили наступление врага на Волоколамском направлении.
Деревня Крюково Рузского района в октябре-ноябре 1941-го стала ареной жестоких оборонительных боев, в которых участвовал 2-й гвардейский кавалерийский корпус генерала Доватора.
И возле каждой из этих деревень мог погибнуть «со славою тот бессмертный взвод».
Подразделение советских лыжников в подмосковной деревне Крюково. Зима 1941-1942 гг.
Фото: waralbum.ru, Зеленоградский историко-краеведческий музей.
«Все патроны кончились, больше нет гранат…»
Предположим, что речь идет о станции и поселке Крюково. В начале декабря 16-я армия генерал-лейтенанта Константина Рокоссовского остановила здесь продвижение немецких войск. Немцы сделали Крюково своим опорным пунктом, оно восемь раз переходило из рук в руки. Сам Рокоссовский впоследствии назвал бои в Крюково «вторым Бородино».
Были здесь и эпизоды, попавшие в песню о деревне Крюково: «Все патроны кончились, больше нет гранат». Об одном из них рассказала панфиловка Зинаида Бондарина : «Под Крюковом наша дивизия вела длительный и трудный бой. Передний край обороны занял кирпичные сараи, эти кирпичные сараи навсегда будут памятны панфиловцам. Выбывали люди, иногда не хватало патронов. Уже после боев, вспоминая их, мы любили напевать „Десять винтовок на весь батальон“… Но держались крепко, не отходили».
из к/ф «Боевой киносборник № 1» (1941) Борис Чирков
«Их в живых осталось только семеро молодых солдат…»
Семеро — это еще хорошо… Сам поэт Сергей Островой в бытность солдатом Великой Отечественной повидал немало подобных трагедий, а участником одой из них чуть не сделался сам.
И тогда поэт попросился на фронт — в народное ополчение. 5 июля 1941-го его вместе с батальоном коломенских рабочих отправили из Москвы походным маршем под Вязьму, где в те дни ожидалось наступление немецких танков. До передовой ополченцы, далекие от тягот и лишений воинской жизни, еле дошли в казенных, натиравших кровавые мозоли ботинках.
Фото: lukor.livejournal.com, litmap.tverlib.ru
«Где погиб со славою тот бессмертный взвод»?
Возможно, это была смоленская деревня Крюково — ныне она почти вымерла. В 1943 году 31-я армия, участвуя в Смоленской наступательной операции и прорываясь к Днепру, освобождала сотни сел и деревень в Сафоновском крае. В их числе была и деревня Крюково, лежащая на левом берегу Днепра.
Чтобы помнили. Памяти павших в 1941. Бой за деревню Крюково.
На Ленинградском шоссе у въезда в Зеленоград возвышается холм Славы. Именно здесь, у деревни Крюково, натиск фашистских захватчиков был остановлен и произошел перелом: оборона обернулась наступлением. Бои, шедшие на зеленоградской земле, маршал Рокоссовский впоследствии назвал «вторым Бородино».
В ноябре-декабре 1941 года две немецко-фашистские группировки, одна из которых ранее действовала на Волоколамском направлении, а другая – на Клинском, прорвались в район деревни Крюково. Бой приняли воины 8-й гвардейской дивизии имени И.В. Панфилова, второго гвардейского кавалерийского корпуса генерала Л. М. Доватора и первой гвардейской танковой бригады генерала М.Е. Катукова. Они сражались за каждый дом и каждую улицу.
Когда враг занял деревни Пешки и Никольское и приблизился к деревне Льялово, командный пункт советской 16-й армии был перенесен на станцию Крюково.
30-го ноября во второй половине дня советские войска начали атаки по всему фронту обороны 16-й армии. Особенно жестокие бои шли в районе деревень Крюково и Пешки. Деревня Крюково переходила из рук в руки 8 раз. Враг сделал Крюково своим опорным пунктом. Каменные здания противник превратил в доты, между постройками в засадах находились врытые в землю немецкие танки. Фашисты стремились прорвать оборону советских войск во что бы то ни стало и дойти до Москвы.
В первых числах декабря войска 16-й армии генерал-лейтенанта К.К. Рокоссовского остановили продвижение немецких войск и перешли к обороне. В районе станции Крюково бои не прекращались ни на минуту. 354-я стрелковая дивизия обороняла Ленинградское шоссе и северную окраину Крюково.
Ожесточенное сражение началось в 10 утра 7-го декабря. Осколки снарядов покрыли всю крюковскую землю. У станции Крюково советские войска потеряли тысячи солдат и офицеров, но к вечеру 8-го декабря враг был сломлен. Лучшие части противника были разгромлены и обращены в бегство. Благодаря массовому героизму советских воинов немецко-фашистские группировки не смогли прорваться к Москве.
24 июня 1974 года на 40-м километре от центра столицы по Ленинградскому шоссе у въезда в Зеленоград был открыт памятник-монумент «Защитникам Москвы». На придорожном кургане, воздвигнутом на братской могиле, где покоится более 760 человек, высится серый обелиск. Три сомкнутых сорокаметровых штыка символизируют стойкость трех воинских частей – стрелковой, танковой и кавалерийской. У подножья обелиска расположены три мраморные стелы.
Эту пронзительную песню написали Сергей Островой и Марк Фрадкин в память о подвиге красноармейцев, ценой своей жизни удержавших последний рубеж перед Москвой.
История создания песни от поэта С.Г. Острового «У ДЕРЕВНИ КРЮКОВО…»
Безусловно, я об этом знал, бывал у могилы «Неизвестного солдата», но вот выплеснулось всё это в один из вечеров, спустя восемь лет после открытия памятника, и я написал стихотворение «У деревни Крюково».
Сам я воевал на северо-западном направлении. Ушел на войну добровольцем в первые военные дни в июле 1941 года. Шли мы из Москвы в сторону Калинина мимо деревень и поселков, и провожали нас тысячи глаз с печалью и надеждой. О войне много написано в стихах и прозе. Трудно что-то новое сказать. Тем не менее, я хочу вспомнить, что враг в первые военные месяцы превосходил нас не морально, а материально. Под Вязьмой нас окружили фашисты. У них были танки, а у нас – ничего. И нам комиссар сказал: «Ребята, гремите котелками, кричите ура!». У нас была одна винтовка на десять воинов. А потом, когда меня «выдернули» из окопов и как писателя отправили во фронтовую газету, я многое повидал на полях сражений…
Стихотворение «У деревни Крюково» мне самому понравилось, и я почувствовал, что оно может стать песней. Позвонил известному композитору-песеннику, лучшему мелодисту Марку Фрадкину, с которым многие годы плодотворно сотрудничал. Ему стихотворение тоже понравилось, и он забрал его. Прошло какое-то время; я, честно говоря, забыл об этом, но однажды мне позвонил Марк и попросил быстрее приехать, прослушать новую песню.
Я приехал к нему, он сел за рояль и сам исполнил песню «У деревни Крюково». Я понял, что эта песня, как принято говорить, обречена на успех. Ее исполняли по радио и на концертах, а почта стала приносить мне огромное количество писем. Самое интересное было то, что каждый корреспондент в своем письме утверждал, что написана песня про ту деревню Крюково, где воевал он сам или воевал его отец – «лейтенант израненный…».
Как-то я получил письмо с Украины, ну, наверное, страниц на двадцать, в котором женщина рассказала мне о жизни своего отца, убежденная в том, что последние его дни описаны в моей песне. Пришлось ее огорчить – образ Солдата у меня собирательный, хотя отталкивался я от реальной жизни.
У песни завидная судьба. Я ее и сам люблю. Может быть, в юбилейные дни 55-летия начала разгрома фашистов под Москвой и 30-летие перенесения праха Неизвестного солдата с 40-го километра Ленинградского шоссе в Зеленограде вспомнят эту песню, а заодно и ее автора.
НАША СПРАВКА
Сергей Григорьевич Островой – замечательный русский поэт-песенник, автор известных песен: «В путь-дорожку дальнюю», «Песня о Волге», «Песня о краснодонцах», «Вечерком по реке», «Песня остается с человеком», «Жди солдата», «У деревни Крюково», «Ты – Россия моя» и многих других.
Сергей Островой родился в Новосибирске. С 1932 года живет в Москве. Работал в московских газетах «Гудок», «Учительская газета», «Крестьянская газета». В 1934 году он создал свою первую песню и стал лауреатом конкурса. С тех пор профессионально занимается литературной деятельностью. Участник Великой Отечественной войны. Вместе с поэтами Александром Жаровым, Джеком Алтаузеном, Михаилом Голодным, Михаилом Светловым Сергей Островой – создатель антологии отечественной поэзии.
Перу Сергея Острового принадлежит более 40 поэтических сборников, издано собрание сочинений. Лауреат многих фестивалей и конкурсов Сергей Островой и сегодня в поэтическом строю.
Шел в атаку яростный
Сорок первый год,
У деревни Крюково
Погибает взвод.
Все патроны кончились,
Больше нет гранат…
Их в живых осталось только семеро,
Молодых солдат…
Будут плакать матери
Ночи напролёт,
У деревни Крюково
Погибает взвод.
Он не сдаст позиции,
Не уйдет назад.
Их в живых осталось только семеро,
Молодых солдат.
Лейтенант израненный
Прохрипел: «Вперед».
У деревни Крюково
Погибает взвод.
Но штыки горячие
Бьют не наугад…
Их в живых осталось только семеро,
Молодых солдат.
Отпылал пожарами
Тот далёкий год,
У деревни Крюково
Шел стрелковый взвод.
Отдавая почести,
В тишине стоят
В карауле у холма печального
Семеро ребят.
Так судьбой назначено,
Чтобы в эти дни
У деревни Крюково
Встретились они
Там, где пал со славою
Тот бессмертный взвод,
Там шумит, шумит сосна высокая,
Птица гнезда вьет.
«Зеленоград сегодня», № 1, декабрь 1996 г.
LiveInternetLiveInternet
—Метки
—Цитатник
Этот человек очень много сделал для советского кинематографа. В первую очередь, конечно, как режи.
«Теперь взрывали его» Какую тайну скрывал Георг.
Осталась горстка серых дней, и осень отболит. И мир приобретёт совсем другой со снегом вид. Раскра.
Виктор Коклюшкин. www.globallookpress.com На 76-м году жизни скончался.
Кино немыслимо без музыки. Причина такого тесного симбиоза проста. Без музыки эмоциональный эффек.
—Рубрики
—Приложения
—Музыка
—Ссылки
—Кнопки рейтинга «Яндекс.блоги»
—Поиск по дневнику
—Подписка по e-mail
—Интересы
—Друзья
—Постоянные читатели
—Статистика
«У деревни Крюково погибает взвод» — О каком Крюково поётся в знаменитой песне
Когда в 1974 году песня «У деревни Крюково», написанная композитором Марком Фрадкиным на стихи Сергея Острового, впервые прозвучала с эстрады, на авторов обрушилась лавина писем. Оказалось, что в огромной стране множество деревень с названием «Крюково». И жители почти каждой такой деревни, где проходили бои, решили, что песня написана про их Крюково.
В Зеленограде, который вырос рядом с посёлком Крюково и важнейшим рубежом обороны Москвы в 1941-м, многие уверены — конечно, песня про наши места. А как на самом деле?
Никаких географических и сезонных привязок в тексте песни нет. Теоретически это могла быть и белорусская деревня, и курская, и орловская, и брянская, и белгородская — бои шли повсюду. Но не везде они шли в 1941-м. А наиболее важным событием первого года войны стала оборона столицы. Вот почему принято считать, что в песне о бое за Крюково отражен один из эпизодов сражения под Москвой.
Однако есть и другие тезки-претенденты. И доводы в их пользу звучат не менее убедительно.
В 1941-м в Московской области было 12 деревень с названием Крюково, и как минимум половина из них оказалась в зоне боев за столицу.
Деревня Крюково Истринского района в дни жестоких боев вдоль Волоколамского шоссе оказалась занята фашистами, но 8 декабря 1941-го была отбита у врага пехотинцами 131-го полка.
Деревню Крюково Клинского района 17 декабря 1941-го защищали от врага две стрелковые дивизии — 365-я и 371-я.
Возле деревни Крюково Наро-Фоминского района в 41-м шли кровопролитные бои, после которых погибших солдат похоронили здесь же, в братской могиле.
В деревне Крюково Волоколамского района 20 ноября 1941-го советские войска (в том числе и измотанная в боях Панфиловская дивизия) остановили наступление врага на Волоколамском направлении.
Деревню в Одинцовском районе, — она носит название не Кр юково, а Крюк ово, — в конце ноября 1941 года в ходе боев за Кубинку заняли немцы: она лежала на их пути к Москве по Минскому и Можайскому шоссе. Позже одинцовское Крюк ово было отбито силами 82-й мотострелковой дивизией.
Деревня Крюково Рузского района в октябре-ноябре 1941-го стала ареной жестоких оборонительных боев, в которых участвовал 2-й гвардейский кавалерийский корпус генерала Доватора.
И возле каждой из этих деревень мог погибнуть «со славою тот бессмертный взвод».
Предположим, что речь идет о станции и поселке Крюково. В начале декабря 16-я армия генерал-лейтенанта Константина Рокоссовского остановила здесь продвижение немецких войск. Немцы сделали Крюково своим опорным пунктом, оно восемь раз переходило из рук в руки. Сам Рокоссовский впоследствии назвал бои в Крюково «вторым Бородино».
«Вот подразделение полковой разведки из двенадцати человек полностью погибает под огнем гитлеровцев, — писал он. — Бог мой, да сколько ж таких взводов, рот, батальонов и полков полегли у станции Крюково, в 41-м километре от Москвы?!»
Были здесь и эпизоды, попавшие в песню о деревне Крюково: «Все патроны кончились, больше нет гранат». Об одном из них рассказала панфиловка Зинаида Бондарина: «Под Крюковом наша дивизия вела длительный и трудный бой. Передний край обороны занял кирпичные сараи, эти кирпичные сараи навсегда будут памятны панфиловцам. Выбывали люди, иногда не хватало патронов. Уже после боев, вспоминая их, мы любили напевать „Десять винтовок на весь батальон“… Но держались крепко, не отходили».
Песня про десять винтовок на стихи Василия Лебедева-Кумача, о которой вспоминает Бондарина, была в то время чуть ли не крамолой, поскольку «воспевала» неприятную правду. Пели ее на мелодию «Крутится, вертится шар голубой»:
Семеро — это еще хорошо… Сам поэт Сергей Островой в бытность солдатом Великой Отечественной повидал немало подобных трагедий, а участником одой из них чуть не сделался сам.
Из-за очень плохого зрения Островой был освобожден от призыва. И в первые недели войны, во время всеобщей мобилизации, он читал стихи на призывных пунктах, воодушевляя уходящих на фронт бойцов. «И вот однажды, — вспоминал Островой, — моё чтение стали перебивать выкрики офицеров: 52-я команда на выход, 37-я команда на выход. Призывники разбежались, и я остался один. Меня вдруг обожгло чувство жгучего стыда. Подумалось: я их агитирую, а сам-то остаюсь в тылу».
И тогда поэт попросился на фронт — в народное ополчение. 5 июля 1941-го его вместе с батальоном коломенских рабочих отправили из Москвы походным маршем под Вязьму, где в те дни ожидалось наступление немецких танков. До передовой ополченцы, далекие от тягот и лишений воинской жизни, еле дошли в казенных, натиравших кровавые мозоли ботинках.
Поэту повезло. Накануне боя его и еще пятерых отозвали в Москву, поскольку вышло постановление Политуправления учредить в каждом военном издании должность «писатель в газете». И литераторы оказались востребованы по их прямой специальности. А на следующий день было немецкое наступление. В том страшном бою, отбивая танковые атаки фашистов, вся его рота полегла. И не одна. Весь батальон ополченцев был уничтожен до единого человека.
Может, разгадка песни про деревню Крюково кроется во фронтовой биографии поэта? Доводилось ли ему воевать под Москвой?
В июле Островой попал в газету «На врага» только что сформированной 31-й армии. Её задачей было создание оборонительного рубежа в Калининской (ныне Тверской) области. Фронтовой корреспондент Островой входил с передовыми частями в освобожденные города и села этой области: Осташков, Селижарово, Ельцы, Ржев, Калинин (Тверь).
Друзья и знакомые поэту сочувствовали. Островой рассказывал: «Помню, в один из приездов с фронта в Москву встретил на улице Пастернака. „А мы вас в Чистополе похоронили, — всплеснул руками Борис Леонидович. — Прошел слух, что Островому в атаке голову оторвало, а он еще бежал и размахивал руками. Ну, удивил!“» Слух был не совсем беспочвенным: под Старицей поэта ранили.
А под Москвой ему воевать не довелось. Откуда же тогда взялась в его творчестве деревня Крюково? По словам Татьяны Визбул, директора Зеленоградского историко-краеведческого музея, после войны Сергей Островой вспоминал, что Крюково — это собирательный образ. Он даже не помнит, где это было — просто увидел название Крюково во время танкового сражения, участником которого был сам.
Возможно, это была смоленская деревня Крюково — ныне она почти вымерла. В 1943 году 31-я армия, участвуя в Смоленской наступательной операции и прорываясь к Днепру, освобождала сотни сел и деревень в Сафоновском крае. В их числе была и деревня Крюково, лежащая на левом берегу Днепра.
Если деревня Крюково — образ собирательный, то не было ли у лейтенанта из песни реального прототипа? Когда песня стала популярной, ее авторы получили от слушателей множество писем, где люди вспоминали конкретных лейтенантов и солдат, погибших в реальных боях за деревни с таким названием.
Необычной историей поделилась Оксана Ларичева из Петербурга, принимавшая участие в марше «Бессмертного полка» 9 мая 2015 года. По словам Ларичевой, ее дедушка Алексей Боков погиб в первый год войны на подступах к Москве, у деревни Крюково. В 60-х годах родные стали изучать военные архивы, чтобы выяснить подробности его недолгой военной биографии. И вот, что узнали: «Есть такая песня „У деревни Крюково погибает взвод“. После войны автор песни приезжал к моей бабушке и рассказал, что лейтенантом, ставшим прототипом для героя песни, стал мой дедушка».
Прототипами лейтенанта из песни в разное время и с разной степенью обоснованности называли и других солдат. Например, деловая электронная газета Татарстана «Бизнес online» в ноябре 2016 года опубликовала материал «„У деревни Крюково“ — песня „Самоцветов“ о парне из Татарии», где прототипом назван Г. Харзетдинов из Калининского района ТАССР, погибший в боях за Крюково. По мнению автора, Островой и Фрадкин написали свою знаменитую песню под впечатлением этого подвига. Действительно, рядовой Газиз Харзитдинов значится под номером 427 в списке захороненных в братской могиле у станции Крюково, но что доказывает его связь с песней, непонятно.
В 1971 году Сергей Островой которому было в то время шестьдесят лет, опубликовал стихотворение под названием «Баллада о верности», состоящее из девяти четверостиший. За четверть века после войны тяжесть пережитого улеглась, а затем возродилась в памяти, заставляя поэта вновь и вновь переворачивать страницы военного лихолетья.
По мотивам этой баллады и была написана песня «У деревни Крюково» — некоторые строки поэт изменил и добавил новые. И в 1974 году композитор Марк Фрадкин положил эти стихи на музыку. Как потом рассказывал поэт, ему хотелось написать народную песню, и Фрадкин подхватил идею, написав замечательную музыку.
По мнению музыковеда Лианы Гениной, благодаря использованию не минора, а мажора, Фрадкину удалось добиться сдержанности, печали без мелодраматизма: мажорный лад, повторение рефрена-зачина «У деревни Крюково…» «придает песне черты сдержанно-эпического воспоминания».
После раскола «Самоцветов» в 1975 году песню «У деревни Крюково» записала группа «Пламя». В этом исполнении песня прозвучала в итоговом концерте «Песня-75», где её спел бывший солист «Самоцветов» Валентин Дьяконов.
Впоследствии кто только её не исполнял: Иосиф Кобзон, Лариса Долина, Дмитрий Маликов, группа «Тараканы» и многие другие. Песня разлетелась по всей стране и стала не просто популярной, а истинно народной. Ее пели и поют и те, кто воевал, и те, кто никогда не был на войне. Как вспоминает писательница Александра Данилова: «А еще мы пели „У деревни Крюково“, тоже не вникая в смысл, и песня эта почему-то навевала мысли о какой-то сказочной деревне, где всегда лето и бабушки приносят в глиняных кувшинах молоко, а на склоне горы прячется яркая земляника…»
«Как-то поздно вечером в квартире раздался звонок, и Раиса Максимовна Горбачева долго благодарила меня за песню „У деревни Крюково“, — рассказывал Сергей Островой. — Оказывается, она с Михаилом Сергеевичем проезжала деревню Крюково, и им вспомнилась песня про „погибающий взвод“. Узнали, кто автор, и решили поблагодарить».
В 2005 году, спустя тридцать с лишним лет после создания песни, в одном из интервью газете «Труд» поэт с чувством отметил: «Теперь, когда поют „Самоцветы“, зрители беззвучно подпевают, а на словах „Их в живых осталось семеро молодых солдат“ зал нередко поднимается в едином порыве и слушает стоя. Вот такие моменты согревают сердце и помогают жить».
Совпадение это или нет, но есть еще одна неявная параллель между популярной песней и зеленоградским Крюково — мемориальный комплекс «Штыки». В начале 70-х годов на 40-м (41-м) километре Ленинградского шоссе воздвигли 42-метровый обелиск в форме трех сомкнутых штыков на 27-метровом холме Славы. Три остроконечных уступа обелиска напоминают о стойкости трёх воинских частей — стрелковой, танковой и кавалерийской.