монополия история создания игры
«Монополия» – объективно плохая, но феноменально успешная игра. А ее история – ложь, присвоение и суды
Детектив.
Если ввести в поисковике слово «монополия», то экономический термин в выдаче почти не встречается – только настольная игра. «Монополия» на самом деле безумно популярна: продается больше чем в 100 странах на 50 языках, за почти 100 лет ее существования тираж составил больше 250 миллионов копий, а хоть раз в «Монополию» сыграло больше миллиарда человек. По ней даже проводят чемпионат мира, на который принимают ставки.
Игра остается популярной, несмотря на изначально заложенные в нее недочеты. Например, она может продолжаться почти бесконечно – и это доказали американские студенты еще в 1961-м, когда играли одну партию пять дней. Производитель «Монополии» утверждает, что самая длинная игра продолжалась 1680 часов – 70 дней без перерыва.
Кроме того, для большинства участников игра быстро становится скучной – потому что выигрывающему со временем становится все проще и проще. А еще в ней многое решают не навыки игроков, а везение при броске костей. Возможно, поэтому в рейтинге настолок «Монополия» не набирает даже 5 баллов из 10 и плетется в числе самых плохих.
Как бы ни была плоха «Монополия» с точки зрения геймплея, она стала культурным феноменом и встречается в «Пролетая над гнездом кукушки», «Клане Сопрано», треках Дрейка, Jay-Z и Эминема. Игра, в которой основная цель – стать самым богатым и обанкротить всех противников, – быстро стала символом капитализма. Именно поэтому «Монополия» была запрещена на Кубе, а в 1959-м Фидель Кастро приказал уничтожить все имевшиеся в стране копии. И в 2011-м, когда по всему миру шли антикапиталистические протесты Occupy, в Лондоне установили огромную доску, на которой Мистера Монополию нарисовали обедневшим и оборванным. Поговаривали, что это работа Бэнкси.
В Британии игра имеет почти такой же культовый статус, как в США – и приобрела она его задолго до того, как «Битлз» в первом американском турне проводили вечера за «Монополией» на настоящие деньги.
Британский солдат Джеймс Юл, во время Второй мировой дважды попадавший в плен, шутил: «Без «Монополии» не было бы Англии». Дело в том, что по легенде военнопленным присылали игры, в которых прятали карты местности и другую информацию, помогавшую побегам. Правда, никаких доказательств, что такие посылки действительно увеличивали число побегов – и что они вообще существовали, – до сих пор не найдено. Историки предполагают, что все материалы по использованию «Монополии» уничтожили, потому что вскоре после Второй мировой началась Холодная, и военное руководство предполагало, что игра в качестве инструмента контрабанды еще пригодится.
После этого «Монополия» продолжила переизобретать себя – правда, в коммерческих целях. Сейчас, например, делают кроссоверы со всеми фильмами «Марвел», «Звездными войнами», «Игрой престолов» и чемпионатом мира по футболу, а во многих странах выпускают не классическую версию с названиями улиц и районов Атлантик-Сити, а локализованные варианты.
Попасть на доску в «Монополии» настолько почетно, что в 2008-м жители польского городка Гдыня мобилизовались и сделали все, чтобы победить в интернет-голосовании, определявшем какие города станут полями в новой международной версии игры. Гдыня победила – и теперь соседствует с Пекином, Лондоном, Нью-Йорком и Барселоной.
Но все эти сюжеты меркнут на фоне истории «Монополии» – которая почти 50 лет строилась на лжи.
Классическая версия: изобретение игры как способ выбраться из нищеты
До середины 80-х история «Монополия» была американской классикой о преодолении. В разгар Великой депрессии коммивояжер Чарльз Дарроу остался без работы. Он жил в Филадельфии, где в те времена стояли длиннющие очереди за бесплатными обедами, в парках разбивались палаточные города, а каждый третий мужчина сидел без дела. У Дарроу не было ни денег, ни образования, ни перспектив, а только жена, два малолетних сына и отчаяние. Причем один из сыновей перенес скарлатину, и это привело к нарушениям работы мозга и проблемам с развитием.
Чтобы как-то скрасить жизнь родных, Чарльз придумал и нарисовал на клеенке игру, в которой надо было бросать кости, делать ходы, покупать землю, строить недвижимость и зарабатывать деньги. А чтобы сделать игру еще более приятной, он назвал клетки в честь районов и улиц Атлантик-Сити, где семья отдыхала в лучшие дни.
Домашним игра так понравилась, что Дарроу решил: нужно попробовать наладить ее продажу. Он предложил свое изобретение двум крупнейшим производителям настолок тех времен – Milton Bradley и Parker Brothers, которые выпускали игры еще с 1860-х. Обе компании отказались от «Монополии», потому что им она показалась слишком сложной.
Дарроу не отчаялся и начал потихоньку выпускать и продавать игру своими силами – и со временем она стала настолько популярной, что попала в каталог старейшего магазина игрушек в США, FAO Schwarz. Именно из этого каталога о «Монополии» узнала Салли Бартон – дочь основателя Parker Brothers Джорджа Паркера и жена нового руководителя компании Роберта Бартона. Он послушал жену, поменял мнение фирмы об игре Дарроу и купил на нее права.
В итоге в первый год Parker Brothers продали 278 тысяч копий «Монополии», а на следующий – больше миллиона. Работники компании буквально тонули под телеграммами от желавших приобрести игру, а поставщик костей Джесси Мелвин Копп получил от Parker Brothers заказ на три миллиона штук.
Популярность настольных игр во время финансового кризиса оказалась немного неожиданной, но вполне объяснимой. Настолки были относительно дешевыми, многоразовыми, подходили всей семье и помогали как-то скоротать освобожденное безработицей время. Кроме того, во время Великой депрессии домашнее освещение стало более распространенным, чем в предыдущие кризисы, так что в настольные игры теперь можно было играть и по вечерам. И успех «Монополии» тоже в принципе можно было понять. «Она давала людям ощущение богатства», – объяснял двоюродный внук Джорджа Паркера Эдвард.
Все это превратило Чарльза Дарроу из безработного бедняка в миллионера и решило финансовые проблемы Parker Brothers. В 1935-м изобретатель и компания оформили патент на «Монополию» – на название и геймплей – и начали жестко следить за соблюдением своих прав. Все потому, что в начале XX века компания уже обожглась на другой великой игре.
В 1902-м Джордж Паркер ездил в Великобританию и увидел недавно зародившийся пинг-понг. Он понял потенциал игры, предвидел ее популярность и начал продвигать в США: его компания купила права на название «пинг-понг», продавала экипировку, спонсировала турниры. В 1920-х игра стала особенно популярна, потому что экономика была на подъеме, люди строили большие дома, где было место для игрового стола. Способствовало и то, что, по формулировке газеты Philadelphia Inquirer, «женщины играют почти так же хорошо, как мужчины».
Проблемой для Parker Brothers стало то, что компании принадлежали права на название, но не на формат игры. И когда фирма стала требовать от организаций и других производителей отчислений за использование названия «пинг-понг», те просто перешли на менее популярное, но бесплатное наименование «настольный теннис». Parker Brothers не смогла сохранить монополию на пинг-понг, в итоге превратившийся в олимпийский вид спорта.
С «Монополией» была другая ситуация. В 1973-м профессор экономики Ральф Анспак сердился на топливный кризис, возникший из-за картельного сговора крупных поставщиков. Он злился, что США отошли от борьбы с монополиями, которая активно велась в начале века, что это стало забытой идеей. Чтобы ее возродить, он создал игру под названием «Антимонополия»: в ней задачей была не борьба за тотальный контроль над рынком, а создание системы, в которой могут процветать многие.
Как и Дарроу, он начал выпускать игру самостоятельно, и она стала относительно популярной – настолько, что Parker Brothers прислали ему письмо с обвинением в использовании их интеллектуальной собственности и требованием переименоваться или перестать производить игру вообще. Позже он узнал, что компания рассылала такие письма многим фирмам, создававшим похожие на «Монополию» игры (например, «Сексополия», «Черная Монополия», «Теополия») или даже использовавшим фигурирующие в ней локации.
Дело в итоге дошло до суда, который длился почти 10 лет. Анспак его выиграл. Потому что доказал: Чарльз Дарроу не изобретал «Монополию».
Истина: игра как инструмент продвижения радикальной экономической теории
По ходу тяжбы с Parker Brothers Анспак давал много интервью газетам и телевидению. Во время одного шоу в эфир позвонила пожилая женщина и рассказала: у нее есть подруга, которая играла в «Монополию» еще задолго до Великой депрессии, а Дарроу ее не изобрел, а украл. Анспак заинтересовался этой историей, выяснил детали и потом восстановил, каким путем «Монополия» оказалась в собственности его противников.
Свое изобретение Дарроу почти целиком перерисовал с игры, которую ему дали друзья – Чарльз и Оливия Тодд. Те узнали о ней от Юджина Рейфорда, которого с игрой познакомил его брат Джесси – от него остались цены на недвижимость, попавшие в «изобретение» Дарроу.
Джесси Рейфорд познакомился с «Монополией» в среде квакеров (популярное в США религиозное движение на основе протестантизма) Атлантик-Сити – именно они перенесли действие игры в этот город.
Квакерам игру привезла учительница из Индианаполиса, узнавшая о ней у студентов Принстонского университета, где один из профессоров использовал «Монополию» во время лекций.
А в академическую среду игра попала практически напрямую от своего настоящего изобретателя – женщины по имени Элизабет Мэги.
Мэги создала игру еще в первой половине 1900-х, и тогда она называлась «Игра собственника». Элизабет хотела продвинуть идеи философа и экономиста Генри Джорджа. Он считал, что земля и природные блага не должны принадлежать никому. Но поскольку в реальности они уже в чьей-то собственности, за владение землей нужно платить большой налог. А вот все остальное налогами облагаться не должно. Джордж и его последователи верили, что так рабочие люди сохраняли бы все заработанное, и это уменьшило бы уровень бедности и привело ко всеобщему процветанию.
Чтобы проиллюстрировать бедственность положения, когда собственники земли делают все что хотят, Мэги и создала свою игру. Выглядела она практически как современная «Монополия»: та же круговая система, продажа или аренда полей, наказания за попадание на чужую собственность, банк, тюрьма и так далее. Но Мэги придумала два набора правил: одни поощряли игроков за совместную работу и создание общего богатства, другие – за доминирование и доведение противников до банкротства. Вторые пользовались большей популярностью, и их цель – монополия – стала неофициальным названием игры.
В 1904-м Мэги запатентовала свое изобретение, и это было историческое событие – тогда в США меньше процента всех патентов принадлежали женщинам, а в газетах предполагали, что женщины живут дольше мужчин, потому что «меньше используют мозги». Потом она выпускала «Игру собственника» сама, но со временем перестала и сосредоточилась на феминизме и общественной деятельности – например, прославилась, когда в поисках работы дала в газету объявление: «Продается молодая женская особь американского раба».
Ее игра, тем временем, ушла в народ: многие компании публиковали свои варианты, люди сами делали и перерисовывали доски, вносили модификации. В таком виде она и попала к Дарроу.
После того, как Дарроу и Parker Brothers запатентовали «Монополию», компания выкупила права на ее аналоги у конкурентов – и за 500 долларов приобрела «Игру собственника», пообещав Мэги, что будет выпускать ее наравне с «Монополией». Этого не случилось, но какое-то время Мэги упоминалась на коробках с новой игрой, а потом пропала и оттуда. Когда с Parker Brothers судился Анспак, ее уже никто не помнил, потому что и компания, и сам Дарроу постоянно настаивали, что игру изобрел именно Чарльз.
Суд в итоге посчитал, что Parker Brothers и Дарроу взяли игру из общественной собственности и поэтому не могут обладать на нее исключительными правами. Путем сложных переговоров с судами и лоббирования Конгресса совместно с другими корпорациями (которые испугались, что дело может стать опасным прецедентом для их собственности) компания добилась изменения закона о торговых марках и вернула себе права на «Монополия». Но для Анспака сделали исключение – он продолжил выпускать «Антимонополию», а еще получил от противников компенсацию и оплату судебных издержек.
Сейчас «Монополией» владеет компания Hasbro (и будет владеть до 2030-го), в 90-е купившая Parker Brothers. В отчете перед акционерами за 2019-й компания писала, что «Монополия» пережила лучший год в своей истории и обеспечила серьезную долю от 1,5 миллиарда долларов выручки, которые Hasbro получила от игр.
«Монополия» теперь существует не только в классическом формате, но и в виде приложения на айфон. Или в виде привычной настолки, но со встроенным миникомпьютером, который ведет все подсчеты и указывает игрокам что делать, исходя из правил – хотя известно, что почти никто не играет по официальным правилам. Эксперты считают, что такая модификация убивает переговоры и взаимодействие между участниками, которые были основной фишкой.
Как бы там ни было, исключительные права Hasbro на «Монополию» никто не оспаривает. В информации об игре, которую публикует компания, перестали писать, что Дарроу придумал ее из ничего, но на сайте Hasbro официальная история «Монополии» начинается с 1935-го. Имя Элизабет Мэги там не встречается вообще.
Юбилей «Монополии»: главные мифы об игре столетия
Ровно 80 лет назад, в марте 1935 года, компания Parker Brothers подписала с простым американским электриком Чарльзом Дэрроу контракт о переуступке прав на издание игры «Монополия». Никто и предполагал, что она станет главной настольной игрой современности. Считается, что самая продолжительная битва за контроль над улицами Атлантик-Сити длилась 70 дней c перерывами только на еду и сон. На самом деле вся история игры — это увлекательная партия длиной более чем в столетие, где на кону тоже было установление монополии — на производство самой «Монополии».
Эталон американской мечты
«В дневной комнате играют в «Монополию». Играют третий день, повсюду дома и гостиницы, два стола составлены вместе, чтобы поместились все карточки и пачки игральных денег.
— Тебе бросать, Чесвик. …Ну, поехали, черт возьми».
Действие романа Кена Кизи «Пролетая над гнездом кукушки» происходит в 60-х, и неудивительно, что «Монополия» тут и там мелькает на его страницах — к тому времени игра давно утвердилась в статусе национального развлечения, проникнув повсюду, от гостиных богатых домов до тюремных камер и палат психиатрических больниц. А история Чарльза Дэрроу — человека, чье имя долгое время ассоциировалось с созданием игры, — успела стать одним из эталонных воплощений американской мечты.
И правда: потерявший работу электрик, зарабатывающий гроши выгулом собак, в один прекрасный день придумывает игру, которая покоряет миллионы, а его самого делает миллионером. И все это во время Великой депрессии. Дэрроу вознагражден за упорство и целеустремленность, ведь его не сломили первые неудачи — когда в 1934 году он принес нарисованную им буквально на кухонном столе игру в компанию Parker Brothers, то был выставлен за порог. Эксперты компании забраковали ее, указав на 52 ошибки в дизайне и логике игры.
Поразительный маркетинговый просчет, правда, вовремя исправленный. Ведь Дэрроу начал делать игру кустарным методом, очень быстро продал 5000 экземпляров через сеть филадельфийских супермаркетов, а заказы все сыпались и сыпались. Поняв, что своими силами не справится, Дэрроу снова обратился в Parker Brothers. И на этот раз получил теплый прием — там уже прослышали об успехе «Монополии», в кругу семьи в нее успел сыграть даже президент Parker Brothers Роберт Бартон.
Эта вдохновляющая истории до последнего времени вкладывалась в каждую коробку «Монополии» и воспроизводилась на официальном сайте игры. Она и правда чудо как хороша. Жаль, что не правдива. За глянцевой обложкой мифа можно обнаружить историю куда более сложную и увлекательную.
Пять интересных фактов о «Монополии»
➊ На сегодняшний день во всем мире продано более 275 млн экземпляров игры. «Монополия» продается в 111 странах на 43 языках. Хоть раз в жизни в нее сыграло около 1 млрд человек.
➌ Все улицы на поле игры носят имена реально существующих улиц Атлантик-Сити. В 1972 году власти города хотели сменить названия Baltic Avenue и Mediterranean Avenue, но из-за протестов любителей «Монополии» отказались от этой затеи.
➍ Начиная с 1935 года произведено более 6 млрд маленьких зеленых домов и около 2,5 млрд красных отелей.
➎ Даже если не считать нелицензионные клоны, существует более 100 разновидностей «Монополии»: коллекционные и дорожные издания, тематические и региональные версии, даже версии, предназначенные для слепых и для игры под водой.
Русский язык, согласитесь, придает слову «квакерша» налет комичности. А первое, что рисует наше воображение, — образ недалекой жены фермера-сектанта где-то в американских прериях. Но Лиззи Мейджи была совершенно другой. Родившаяся в конце ХIХ века в Иллинойсе девушка пусть и работала скромной стенографисткой, обладала на удивление живым умом (на ее счету, например, изобретение механизма автоматического возврата каретки пишущей машинки) и активной жизненной позицией.
Последовательница Генри Джорджа (экономическими доктринами которого американские и европейские интеллектуалы одно время были увлечены не меньше, чем когда-то идеями Руссо), она была свято уверена, что все беды американского общества, от роста социального неравенства до экономических кризисов, — это следствие жадности землевладельцев, постоянно увеличивающих земельную ренту. А решение всех проблем — введение единого земельного налога. Для пропаганды этих идей, а не только развлечения ради она и придумала в 1903 году настольную «Игру землевладельцев» (The Landlord’s Game).
«Цель игры состоит не только в том, чтобы доставить удовольствие игрокам, но и в том, чтобы показать им, что при существующих законах землевладельцы имеют преимущество перед другими предпринимателями», — писала Мейджи в своей заявке на патент.
И если взрослых исправить сложно, думала бойкая квакерша, то пусть через игру идеями справедливого и конкурентного общества проникнутся хотя бы дети: «Пусть дети сразу ясно видят вопиющую несправедливость нашей современной земельной системы. И когда они вырастут, это зло будет исправлено».
1903 год, «Землевладельцы»
Игру она сначала выпустила за свои деньги, а потом попробовала продать Parker Brothers (то есть шла тем же путем, каким через 30 лет пойдет Дэрроу). Но основатель империи настольных игр Джордж Паркер игру отверг как слишком сложную и «политически ангажированную».
Джордж Паркер не оценил сарказм и отказал Лиззи даже дважды: в 1909 и в 1929 году, когда она принесла ему второй, доработанный вариант игры. Тем не менее «Игре землевладельцев» сопутствовал определенный успех. Прежде всего в семьях социально активных квакеров, в среде студентов экономических факультетов и левых интеллектуалов. Профессор университета Пенсильвании Скотт Ниэринг даже использовал ее в качестве одного из учебных пособий для своего курса экономики. В 1913 году игра и вовсе отправилась на экспорт — вышла в Шотландии под названием «Братец Лис и братец Кролик» (не спрашивайте почему).
С годами игроки совершенствовали и видоизменяли игру, даже переименовывали (среди вариантов названия мелькала и «Монополия»). Одним из таких рационализаторов стал и Чарльз Дэрроу. Он, правда, не был ни профессором, ни даже студентом, а потому решил упростить мудреные правила игры — чтобы они стали понятны и его семье и друзьям.
Зная все это, начинаешь догадываться о логике менеджеров Parker Brothers, когда они отказывали Чарльзу Дэрроу. Его творение представлялось им не новым словом в игровой индустрии, а лишь одним из клонов игры, которую основатель фирмы лично забраковал два раза. Вот только клон оказался живучим. Как показало время, именно Дэрроу внес в первоначальный замысел игры принципиальные изменения, которые и позволили ей превратиться из игры для избранных в игру миллионов.
Электрик и американская мечта
Технический ум инженера-электрика любил точные и предельно наглядные схемы. В этом первая заслуга Дэрроу — он превратил замысловатое игровое поле «Землевладельцев» в простой и понятный обывателю «интерфейс», сохранившийся неизменным по сей день. А что еще важнее — принципиально поменял философию игры. Вместо левацкой назидательности он призвал игроков следовать простому и привлекательному принципу: «Обогащайся!» Именно в его версии игры ее конечной целью стало создание абсолютной монополии — побеждал игрок, который концентрировал в своих руках всю собственность. В то время как в разных вариантах «Землевладельцев» игра заканчивалась после пяти кругов или когда один из игроков набирал определенную сумму денег.
Сам того не зная, электрик из Пенсильвании сыграл на психологии обывателей. С одной стороны, в большинстве своем они ненавидели миллионеров. Что неудивительно — ведь агрессивной риторикой в отношении крупного бизнеса в кризисные годы не брезговал даже президент Рузвельт. «Они единодушны в своей ненависти ко мне, и я приветствую их ненависть», — говорил он о монополистах. А министр внутренних дел в администрации Рузвельта Гарольд Икес шел дальше, обвиняя промышленную олигархию в кризисе и желании создать «фашистскую Америку большого бизнеса, Америку порабощенную».
Но с другой стороны, ненависть обывателя часто была лишь следствием зависти — и в этом случае ненавидящий в мечтах видел себя на месте ненавидимого. «Монополия» давала такую возможность, пусть и виртуальную. Безжалостная гонка за богатством с последовательным уничтожением всех конкурентов оказалась более понятна рядовым американцам, нежели социальный пафос «Землевладельцев».
Первая страница заявки Чарльза Дэрроу на патент по «Монополии», рассмотренной и одобренной в 1935 году
«Монополия» Дэрроу, выпущенная на прилавки в 1935 году, имела феноменальный успех — уже в первый год она стала самой продаваемой игрой в США. А вскоре захватила и мир — на сегодняшний день игра переведена на 26 языков и продается почти в 100 странах. Раз в несколько лет проводятся чемпионаты мира по «Монополии». А когда в 2013 году производитель игры решил поменять одну из фишек игрового поля, в голосовании на «Фейсбуке» приняли участие 11 млн человек (непопулярный утюг уступил место фигурке кошки).
История игры обросла легендами, например о том, как она спасала жизни британским солдатам. В годы Второй мировой войны «Монополия» по линии Красного креста передавалась в нацистские лагеря для британских военнопленных. Но не только для развлечения — секретные службы Великобритании встраивали в фигурки игры миниатюрные компасы, напечатанные на тончайшем шелке карты с маршрутами побега, а в пачки игровых денег вкладывали настоящие немецкие марки. Каждый британский солдат знал: если на игровом поле «Парковка» напечатана красная точка — значит, это специальный вариант игры, с приятными «сюрпризами».
Казалось, скупив права на «Землевладельцев» и «Финансы», Parker Brothers с блеском выиграла собственную партию в «Монополию». Так оно и было на протяжении десятилетий. Но как не бывает идеальных преступлений, так невозможна и вечная монополия. Против игры сыграла собственная популярность — вызов «Монополии» бросил ее же поклонник.
«Я помню, как будто это было только вчера. Я сидел перед камином, когда услышал, как мой старший брат Джерри позвал меня: «Эй, малыш, нам нужен еще один игрок для «Монополии». Давай сюда!»» — в своих воспоминаниях американский профессор Ральф Анспах описывал, с каким восторгом он принял то приглашение.
Дело происходило зимой 1937 года. Вскоре семья Ральфа эмигрировала в США, спасаясь от преследования евреев в нацистской Германии. Мальчик вырос, стал профессором. Однажды он пытался в доступной форме — через игру — объяснить уже своему восьмилетнему сыну, что плохого в создании нефтяных картелей (неизвестно, так ли уж хотел это знать сам ребенок). И вдруг обнаружил, насколько сложно это сделать: полки в магазинах были заставлены «Монополией», которая утверждала, что создание картелей и есть достойная цель любого бизнеса.
«И меня начало беспокоить, что эта игра ставит целью не просто заработать деньги, а сделать это ценой разорения других игроков, — вспоминал профессор. — Так и в реальной жизни монополисты выворачивают наши карманы с помощью непомерно высоких цен, препятствуют внедрению инноваций и лишают многих американских парней их мечты, которую они могли бы осуществить, организовав свой небольшой бизнес…Это квинтэссенция американской истории, где компания, которая делает «Монополию», сама является монополией».
Профессор Ральф Анспах
Так урок политэкономии для сына подарил Анспаху идею создания «Анти-Монополии» — игры, где главной целью было разрушение начинающих складываться монополий других игроков, а не их создание. 400 000 экземпляров игры, проданных за два года, показали, что в Америке еще хватает людей, мечтающих о более справедливом мироустройстве. Но кроме серьезного дохода профессор получил иск от Parker Brothers за нарушение авторских прав на товарный знак.
К счастью для профессора, ему вовремя напомнили историю Лиззи Мейджи. Череда судов длилась почти десять лет, пока в 1983 году Верховный суд не принял компромиссное решение: товарный знак «Монополии» оставался за Parker Brothers, но с Анспаха снималась ответственность за нарушение авторских прав, так как он доказал, что прообразом «Монополии» стала игра квакеров из Атлантик-Сити. Все закончилось заключением соглашения — Ральф Анспах продолжает выпускать свою «Анти-Монополию» и сегодня, но уже по лицензии Hasbro (которая поглотила Parker Brothers вместе с правами на все ее игры). Можно сказать, профессор проделал путь из маргиналов в системную оппозицию.
У русских — собственная гордость
Занятая судебными спорами в США, Parker Brothers не обращала особого внимания на появление клонов «Монополии» на рынках, которые не считала для себя приоритетными. В том числе и в СССР.
Фирменные коробки с «Монополией» если и забрасывало через железный занавес, то довольно редко (известный факт — шесть экземпляров игры, привезенных Parker Brothers на американскую выставку в Москве в 1959 году, исчезли прямо со стендов). А всерьез пристрастили россиян к американской игре первые кооперативы. В 1988 году питерские предприниматели Юрий Куликов и Валерий Панкратов переложили игру на российские реалии, назвали ее «Менеджер» и сорвали куш — до 2007 года, пока фирма не разорилась, успели продать 5 млн экземпляров. «Еще 17 сентября 1988 года создатель «Менеджера» Панкратов Валерий Васильевич потрясающе точно отразил и растиражировал в игре результаты будущих экономических событий в России: приватизацию, инфляцию, ввод в обращение купюр крупного достоинства», — хвастался официальный сайт игры и обещал отметить 20-летие «Менеджера» на Красной площади с розыгрышем 1 млн руб. и автомобилей…
Но площадь так и не дождалась игроков — фирму засосало в трясину очередного кризиса, из которого она уже не выбралась.
Сегодня «Монополия» — не просто игра, но и предмет научного интереса. Одни экономисты объясняют, как понимание принципов игры поможет вам вести реальный бизнес, другие столь же аргументировано доказывают, почему игра не имеет прикладного применения. Ходят слухи, что где-то в далекой Австралии живет водитель автобуса, который, поиграв в «Монополию», переквалифицировался в риелторы и стал миллионером, но мало кто того водителя видел. Чемпион мира 1983 года по игре в «Монополию» Грег Джейкобс даже удивился, когда его однажды спросили, не принимает ли он игру за реальность: «Мне и в голову не приходит, что я могу соревноваться за обладание реальной собственностью и все такое. Просто я играю в великую игру».
На что «Монополия» повлияла неоспоримо — так это на индустрию игр. До ее появления игры строились по линейному принципу — со стартом и финишем, кто первый добрался до «дома», тот и молодец. С игрового поля «Монополии» слово «финиш» исчезло, и это было настоящей революцией. Целью игры стало не безудержное стремление вперед, а построение стратегии, которая обеспечит победу над соперниками. По сути это прообраз многочисленных современных стратегических игр. Неудивительно, что разработчик одной из самых знаменитых пошаговых компьютерных игр-стратегий Civilazation Сид Мейер в свое время признался, что положил в основу игры именно эвристический подход Чарльза Дэрроу. Так что когда вы сегодня строите в компьютере очередную империю, знайте — сами о том не догадываясь, вы играете и в «Монополию» тоже.